Наталья Геда

Наверное, никогда не перестанет быть актуальным вопрос о том, что именно – какие события, воззрения, эмоции  разделяют поколения и делают невозможным продуктивный диалог между ними. Отметим еще раз, что конфликт «отцов и детей», типичный для последних двух столетий,  не был  обыкновенен для всех эпох.  На протяжении многих столетий   долгой человеческой истории он был не более чем частной историей   несложившихся отношений внутри  той или иной семьи. Затем такие незамутненно-патриархальные времена вдруг сменялись другими – когда новые поколения граждан той или иной страны с небывалым дотоле единством устремлялись на штурм ценностей предыдущих поколений,  то есть, когда конфликт приобретал общественный характер и разрешался чаще революционным путем, реже –  путем последовательных реформ.  После  того или иного разрешения конфликта в обществе снова на какое-то время устанавливался гражданский мир и взаимопонимание между поколениями.  А если мы припомним основные межпоколенческие конфликты последних  двух веков, то  довольно легко обнаружить, что  во всех них есть нечто общее, что их объединяет: это постановка в самый центр конфликта вопроса о человеческой свободе – хотя ответы на вопрос могли быть совершенно разными.   Что значит для человека быть свободным?   Если  обойтись без погружения в философские и политические тонкости, молодые бунтари всех эпох подразумевали под свободой в первую очередь свободу от норм и ценностей предыдущих поколений, какими бы они ни были.
Откуда берется этот конфликт? Почему он является проклятием одних веков и государств, в то время как от него совершенно свободны другие?  И, наверное, самый главный вопрос  на настоящий момент – в чем суть конфликта «отцов и детей» нашего времени?

Этика и практика

Вчитываясь в историю разных стран и народов, можно  сделать один важный вывод: до тех пор, пока в том или ином обществе этика является основой, либо хотя бы частью практики, то есть – до тех пор, пока этика  остается одинаково важной и осознаваемо-значимой  для представителей разных поколений,  в обществе нет конфликта «отцов и детей».

В самом деле, пока за этическими нормами признается абсолютное значение, их выполнение и охрана является первостепенной задачей зрелых и полноправных членов социума.  В таких обществах взрослые  его члены владеют полнотой знания этических норм и умеют приводить свои практические действия  в соответствие с этими нормами. Что касается детей, то их неполноправное  по отношению ко взрослым положение  оказывается совершенно оправданным: пока у человеческого существа нет полного знания этических норм и нет должного навыка их практического применения, оно не может иметь и полных прав члена общества.  В таких обществах теория и практика, слова и дело не разделялись между собой, а были двумя сторонами единого целого. Взрослые в таких обществах пользовались безусловным авторитетом у своих детей, поскольку были реальным воплощением ценностей, значимых для данного  социума – и, следовательно, были образцом, одновременно путем и методом приобщения к этим ценностям для своих детей.   В таких культурах взрослые никогда не требуют от детей того, чего не делали бы сами.  И в этом, как мне представляется, заключается главная причина мирного сосуществования отцов и детей и бесконфликтной смены поколений.
Как правило,  во всех растущих, активно развивающихся  обществах  мы можем обнаружить именно это единство этики и практики, слова и дела. А быть может, наоборот – именно это единство и делает общество растущим и развивающимся.  В таких обществах усвоение молодежью  базовых ценностей старших поколений происходило без внутреннего сопротивления, вопрос о свободе воли не вставал и общество пребывало в социальном и межпоколенческом мире и гармонии.
В качестве примера подобных социумов можно привести античные города-государства, римскую республику и молодые христианские государства средневековой  Европы (включая Древнюю Русь).

И наоборот – если этические нормы теряют абсолютное значение и перестают определять практические действия полноправных членов общества, отношения между поколениями стремительно ухудшаются. Воспитание детей перестает быть непосредственным делом взрослых членов семьи  и  отдается на откуп сторонним специалистам: таким образом взрослые стараются скрыть тот факт, что ценности и нормы, которым они считают необходимым научить своих детей, не являются таковыми для них самих. Знание этики и практики  перестает быть непосредственным, передающимся от личности взрослого к личности ребенка,  и становится формальным, зависящим от организации учебного процесса и качества методики. В таких обществах взрослые живут своей, сугубо практической, жизнью, решают насущные вопросы, оставив этику ученым и детям, которых они воспитывают.
В этом случае неполноправное положение детей по отношению ко взрослым перестает ощущаться первыми как справедливое: взрослые очевидным образом требуют от детей того, что не делают сами.  Такими обществами следует признать все дряхлеющие империи, начиная от Римской и заканчивая СССР.  В этих обществах передача ценностей происходила исключительно силовыми методами,   что неизбежно вызывало в молодежи стремление к  свободе – в первую очередь, от навязываемых ей норм пустой, выхолощенной морали.  И приводило к крушению этих норм – а вместе с ними, и империй.

Практика без этики

Однако, следует признать, что конфликты  отцов и детей, порождаемые обществами второго типа, бледнеют и скромно отступают в тень  перед суперконфликтом, назревающем в наше время перед отцами и детьми самых последних поколений:  когда общество становится полностью свободным от  этики, от единых для всех ценностей и норм, полноценное воспитание и нормальная смена поколений становятся невозможными.  Казалось бы, мы достигли идеального общественного устройства, при котором взрослые и сами не делают, и детей не заставляют делать ничего такого, что не было бы выбрано ими самими. Долгожданное царство свободы достигнуто?   Попробуем ответить на этот вопрос.

Последние десять лет человечество живет в мире, свободном от единой этики – как абсолютной, так и относительной.   В этом мире практически каждый человек сам   определяет для себя, что такое добро и зло, выбирает, во что ему верить, какие иметь убеждения.  Это привело к полной утрате качественных различий между взрослыми и детьми.  В настоящий момент  «отцы» отличаются от «детей» лишь по количественным параметрам – весу, росту, количеству прожитых лет, терабайт усвоенной информации, денег на банковском счете.  Они перестали быть примером для своих детей – как положительным, так и отрицательным. И превратились… в ничто.  В исключительно кормовую базу для выращивания новых поколений. В XXI веке «отцы и дети» уже не идеологические противники – это самые настоящие враги, бьющиеся за место под солнцем. Любой ребенок, достигший возраста полового созревания, сегодня видит, что его родители ничем не отличаются от него самого – а, следовательно, ничего не могут для него сделать, кроме одного: умереть как можно быстрее и освободить им место под солнцем. В свою очередь, взрослые все чаще рассматривают детей  как свою личную прихоть, игрушку, с которой они могут делать все, что захотят (пока те не выросли и не дали им отпор).  Именно из  утраты взрослыми самой сути зрелости  - способности по доброй воле отказываться от свободы выбора  ради общего блага –  вытекают и основные беды и болезни современного общества,  и пути их «лечения»:   подростковая преступность, наркомания и сексуальная озабоченность,  педофилия, жестокость и безответственность взрослых,  а также  стремление государственных  органов ограничить взаимное насилие поколений при помощи специальных  структур,  в частности, системы ювенальной юстиции.  Последнее решение главной социальной проблемы XXI века многим  нашим современникам очень нравится и  даже может казаться эффективным: в самом деле, во многих странах после внедрения ювенальной юстиции уровень домашнего насилия снижается. Но разрешается ли конфликт? Или просто смещается его акцент?
Последнее – более вероятно. Потому что общество, в котором нет никакого смысла и резона быть взрослым и ответственным не только за себя, но и за других, будет становиться все более и более инфантильным – ведь каждый человек будет изо всех сил стремиться сохранить статус ребенка, как наиболее безопасный, или подростка – как наиболее выгодный (ведь последний пользуется и правами ребенка, и правами взрослого).  И рано или поздно такое общество придет к тому, что все его члены, независимо от возраста, станут одинаково инфантильными перед лицом одного-единственного всемогущего Взрослого – Государства, которое одно и будет карать и миловать их по своему произволу. Самое любопытное, что такой сценарий кажется многим нашим современникам вполне приемлемым и даже привлекательным, хотя очевидно, что подобное государство будет наиболее тоталитарным из всех, когда-либо существовавших в истории. Какова альтернатива этому сценарию?
Только одна – взрослые люди должны осознать, в чем заключается суть и смысл «взрослости», какие обязанности этот статус влечет за собой – и научиться исполнять эти обязанности.

Назад, к этике?

Очевидно, что первое, что делает человека по-настоящему взрослым – это сознательное этическое поведение, то есть навык совершения поступков не по собственному хотению, а в соответствии с нормами общего блага – как минимум, своей семьи, а в идеале – всего социума, к которому он принадлежит, к тому же вписанному в природный универсум. И сегодня это понимает все больше людей, которые и хотели бы восстановить пробелы в своем этическом образовании, да просто не знают, с чего начать, и застывают, как витязь на распутье, перед воображаемым камнем с надписями «Религиозная этика», «Светская этика», «Эгоцентрическая этика».

Путешествие по любому из указателей грозит затянуть на многие годы, а ответ на какой-то актуальный вопрос необходимо получить прямо сейчас!  Именно это нас и отвращает от  основательной теоретической проработки ответа, именно это и отвращает от изучения этики – и мы поворачиваемся к указателю спиной,  снова, снова и снова, чтобы поступить… наугад, вообще не задумываясь – авось, куда-нибудь да попадем.

Но рано или поздно для каждого настает момент отбросить все эти незрелые метания и вернуться на распутье. Итак, куда же мы пойдем?

По указателю «Религиозная этика» мы попадем прямо в предмет «сравнительное религиоведение». Здесь нам придется ознакомиться с этическими учениями главных религий крупнейших стран мира: ислама,  христианства, буддизма, иудаизма, индуизма и прочих языческих культов. Ознакомление с религиозными этическими концепциями  дает понимание того, что почти в каждой из них в основе этического лежит представление об Абсолютном Благе, которое не является порождением человеческого ума. В  соответствии с учениями почти всех  важнейших религий, в центре мироздания находится Личный Бог (Безличный Абсолют), который для сотворенного Им мира есть источник всякого бытия и всякого блага. На полученном от божества откровении и строятся все религиозные этические системы, кроме буддизма, в котором этическое – это описание объективного, необходимого независимо от мнений отдельных людей, пути к высшей цели – освобождению от страданий.  В любом случае речь идет о «нисхождении» - этическое есть производное, следствие уже данного объективного всеобщего закона и смысла бытия, существующего независимо от человека, хотя и включающего его в себя. Таким образом, для религиозных систем этическое не является  продуктом человеческого ума; религиозные этики   есть попытки фиксации сверхчеловеческого универсального закона, управляющего всем  богатством мироздания, включая неодушевленную, одушевленную и разумную его части. Среди религиозных этических систем нам, как наследникам христианской культуры, следует обратить особое внимание на христианскую этику. В России  большая часть христиан причисляет себя к Православной Церкви Московской Патриархии (РПЦ МП), хотя некоторая часть активных верующих принадлежит к лону Католической Церкви (КЦ) и ряду протестантских общин. Однако, РПЦ МП, как церковь большинства, считает возможным определять христианскую этику как православную. Это далеко от справедливости, потому что  формирование системы христианской этики произошло  как вследствие трудов  западных богословов,  таких как блаж. Августин, Фома Аквинский и Дунс Скотт, так и восточных, таких как  Климент Александрийский, Иоанн Златоуст, Григорий Нисский и другие.  Следовательно, изучение христианской этики возможно лишь в контексте всего спектра богословской мысли, как восточной, так и западной; поэтому мы считаем недобросовестным подлогом попытку введения  в школьный курс предмета ««Основы религиозных культур и светской этики» (http://www.newsland.ru/News/Detail/id/454954/cat/42), где наряду с такими мировыми религиями, как иудаизм, ислам и буддизм, предполагается изучение   одного лишь православного  христианства, как  основы христианской этики.  Представляется, что христианину любого вероисповедания  чрезвычайно полезно будет полезно  восполнить пробелы в своем образовании, обратившись к таким компендиумам христианского вероучения, как Катехизис Католической Церкви (http://www.krotov.info/acts/20/2vatican/kateh_00.html) и нравственное богословие по св. Фоме Аквинскому (http://psylib.org.ua/books/swezh01/index.htm).

Таким образом,  предметом религиозной этики является общее благо всей Вселенной; благо отдельного человека определяется тем, насколько он знает Универсальный закон и как хорошо выполняет его, т.е. из его личного служения Богу (Абсолюту).

По указателю «Светская этика» мы попадем в предмет «история философии и права», и узнаем происхождение основных концепций нравственности, не связанных с религиозными институциями:  этических систем Платона, Аристотеля, Стоиков, Декарта, Спинозы, Руссо, Канта, Фихте, Спенсера, Шопенгауэра, Маркса, Ленина, Гитлера, Ганди, Швейцера, де Шардена и других.   Отличие «светских» философских систем от «религиозных» состоит в том, что в первых основанием этики является не личный Бог, вступающий в отношения с человечеством, а некий идеальный мировой порядок (иногда связанный с философским представлением о Боге как первооснове), познаваемый посредством разума. Светская этика не всегда противоположна религиозной – она может приводить иногда даже к схожим или тождественным выводам – но ее путь начинается «снизу», от частного познания, к общим законам человеческого существования. Проблемой является не сам этот путь, а то, что современная светская этика нередко приходит к тому, что  человек сам определяет, что такое добро и зло, и единственным критерием для отделения первого от второго они полагают благо человеческого сообщества (точнее то, что именно он считает  благом). Таким образом, в область этического попадает лишь социум; все  прочее богатство мира не является предметом этического рассмотрения и становится простой материей (все равно, одушевленной или неодушевленной) – то есть,  естественной кормовой базой для человечества, на вершине эволюции занимающего  заглавное место в пищевой цепочке.
Социальное в светской этике тесно связано с устройством общества, в том числе с правовыми его аспектами. Поэтому изучение истории светской этики  неизбежно связано с изучением основных правовых систем и типов государственного устройства (в первую очередь, римского права, российской юриспруденции и прочих правовых систем - http://lib.ru/PRAWO/rene.txt).

Таким образом, как правило, предметом светской этики является общее благо человеческого сообщества; благо отдельного человека вытекает из общего блага и определяется тем вкладом, которое он привносит в социум.

Наконец, по указателю «Эгоцентрическая этика»  мы попадем в курс новейшей философии (вплоть до отрицающего самое себя постмодернизма). Здесь мы найдем множество ярких имен – таких, как Ницше, Сартр, Камю, Симона де Бовуар, Фрейд, Юнг, Деррида и другие.  В отличие от религиозных и светских мыслителей прошлого, творцы «новейшей этики XX столетия» не утруждали себя мыслью  ни об  универсальном благе Вселенной, ни об общем благе человечества. Все, что интересовало этих мыслителей – это индивидуальное благо отдельного, вырванного из любого природного или социального контекста, человека. Поэтому указанные выше образцы  этической мысли следовало бы более точно назвать «квази-этическими» (этика -  от «этос», то есть «обычай», «норма»), поскольку они не могут быть нормой ни для кого, кроме самого их создателя, ибо не претендуют на всеобщность.
По мнению философов-постмодернистов, только индивидуум может определить, что такое добро и зло (для себя одного).    Требования универсального блага Творения или общего блага Государства для него одинаково ложны и чужды: эгоцентрический индивидуалист XX века стремится к самодостаточности и самоудовлетворению, к личной независимости от каких бы то ни было универсальных или общественных обязательств.

Таким образом, предметом эгоцентрической этики является личное благо индивидуума, которое вытекает из него самого и произвольно определяется им же самим.

Справедливости ради, стоит сказать, что определенная правда в таком подходе тоже есть – хотя и искаженная. Правда эта в том, что этическая система не может выстраиваться без учета реального, данного конкретному человеку опыта именно его личного существования в этом мире. Т.е. в том, что помимо «всеобщего» измерения всякая этика в реальном осуществлении проходит и через личный опыт конкретного человека, проживается в цельном комплексе его бытия.

Когда мы выстраиваем этические системы в такой последовательности, становится очевидным, что современный этический вакуум или полное отсутствие интереса к какой-либо этике есть не более, чем логическое продолжение тенденции к редукции этической мысли, которая прослеживается в истории философии, движущейся от религии к познанию (путем «исключения» сверхъествественного»), а от него – к  программе (путем отказа от всеобщности законов разума и познания). Можно сказать, что в XXI столетии этика упразднилась вместе с человеком, потому что существование последнего сегодня есть столь же дискуссионный вопрос, как и бытие Божие. Гражданин современного мегаполиса управляется уже не совестью и не рациональным законом, а многочисленными программами, превратившись из творения Божьего и меры всех вещей   в программируемый биомеханизм, направленный на ту или иную деятельность. Биомеханизмы не имеют степеней зрелости, но могут дряхлеть со временем; именно поэтому «отцы и дети» современности так похожи друг на друга и отличаются только степенью амортизации.  Этим объясняется культ «вечной молодости», поразивший современное общество в последние  десятилетия и настойчивый интерес к  детской тематике во всех ее проявлениях, буквально захлестнувший мир в последние несколько лет. Действительно, самые  ценные биомеханизмы – это самые молодые и легкопрограммируемые.

Quaerite et invenietis (ищите и найдете)

Таким образом,  из всего вышесказанного следует, что взрослый человек  - если, конечно, он претендует на  то, чтобы быть именно человеком, а не телеуправляемым андроидом , - должен иметь представление об истории этики во всех ее вышеперечисленных  разновидностях. Это что касается теории. Что касается практики – то как же следует поступать взрослому человеку, который хотел бы, чтобы его поведение было этичным? Какую из этических систем ему следует выбрать для руководства своей деятельностью?

Ответ будет разительным и для многих пугающим: чтобы не быть жертвой методов бесструктурного управления, современный человек должен  разбираться абсолютно во всех этических системах – религиозных, светских и эгоцентрических,  -  и уметь правильно применять информацию, которая содержится в каждом из данных предметов. В этом и состоит суть диалектики.  На самом деле, тот выбор, о котором мы писали в начале предыдущего раздела, иллюзорен: нет никакого перепутья, указатели -  условны.  Чтобы оставаться людьми, мы должны тщательным образом исследовать все три пути и научиться сводить осмысляемые ими элементы истины в окончательном синтезе – в той мере, в какой они присутствуют в каждом из них.  А поступать следует самым сложным из всех образом – то есть, соотнося свои действия с Универсальным законом Вселенной, а не с одним лишь общим благом людей (или, тем более, с благом отдельной личности, которого, на самом деле, попросту не может быть в отрыве от всего остального). Для этого нужно быть человеком религиозного сознания, а кроме того – еще и человеком, следующим по пути познания мира, в том числе и своей собственной личности.  Человеком, не замкнутым лишь на индивидуальные интересы – но вовлеченным в различные виды служения обществу. А свои знания нужно воплощать в практические действия – например, соотносить свой выбор работы не только с полученным дипломом и с претензиями по зарплате, но и с оценкой будущей карьеры с точки зрения ее этичности и наполненности смыслом.  Или выстраивать свою семейную жизнь и систему воспитания детей в соответствии с требованиями этики, а не с одним лишь с диктатом необходимости или прихотями желания.

О том, как это сложно, нечего и говорить. Это очень, очень непросто.  В особенности это непросто потому, что очень сложно подобрать  действительно полезные книги. Литературы по истории этики на русском языке весьма немного. Наверное, можно начать с общих пособий, подобных этому (непременно, впрочем, обращаясь и к текстам  самих мыслителей):  
http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Gusein/index.php

О том, что в современном обществе нет толковых учителей этики, нечего и говорить. Их, на самом деле, практически невозможно найти ни в светских учебных заведениях, ни в христианских храмах, ни в общинах иных религий.  Порой кажется, что человеческие история и культура завершили свой цикл, оставив после себя лишь бессмысленное броуновское движение живых молекул.

Но на самом деле, это лишь иллюзия – одна из многих, царствующих в современном мире. Потому что от каждого из нас зависит, будем мы людьми или нет. И человеческое общество, когда-то возникшее от одной-единственной пары людей, может быть заново восстановлено –  на  базе любой семьи. Если в семье восстановлены нормальные человеческие отношения; если в ней действуют человеческие ценности и нормы – она является моделью человеческой цивилизации в миниатюре. Однако, для того, чтобы быть плодотворной, такая семья не должна замыкаться в рамках себя самой: ей следует  искать контакт с себе подобными микро-сообществами, чтобы общими усилиями попытаться выстроить новую человеческую общность, усвоившую все богатство человеческой этической мысли и готовую к продуцированию новой культуры.

А какова будет эта новая общность и новая культура  – это тема уже не для диалектического, а для риторического этапа обучения; творчество новых форм государства и права – задача для юношества, а не для подростков. Подросткам же остается диалектика: сравнение между собой различных этических систем, умение критиковать их слабые места и выявлять сильные.

На наш взгляд, только примат этики над всеми прочими целями и задачами семейного строительства и может помочь современным родителям избежать войны ни на жизнь, а насмерть с собственными подросшими детьми.  Пока еще есть время одуматься и повернуться лицом к этике, человечности и жизни. Еще несколько лет,  и ваши дети вырастут вне этики – и тогда станет поздно что-то менять.