Наталья Геда

Этой статьей я хочу завершить первый, теоретический блок публикаций, посвященных организации домашнего обучения. Он был необходим для того, чтобы дать представление о том, в чем специфика домашнего обучения, как, когда, и каким образом следует его начинать, какие бывают модели домашнего обучения и чем одни отличаются от других. Последнее, о чем мы еще не говорили, и что обязательно стоит осознать перед тем, как принимать решение о перемене формы обучения, – это цель образования.

Цель получения образования сейчас кажется делом столь очевидным, что о ней почти и не задумываются особо. Зачем учить детей? Чтобы те могли овладеть знаниями, умениями и навыками, необходимыми для наилучшего устройства в жизни. О большем задумываются немногие, да и то вряд ли надолго.

Между тем у образования во все времена была одна главная цель: всестороннее развитие личности ребенка в интересах сохранения и преумножения человеческой культуры. В современном обществе эта цель потерялась, поскольку культура в умах наших современников практически уступила место технологии, а личность – индивидуальности. Поэтому вместо личности, включенной в процесс развития культуры, современное образование выдает в качестве продукта индивида, встроенного в технологию воспроизводства цивилизации как деталь в механизм.

Вернее, выдавало.

Потому что сегодня этот механизм дал сбой, и детали, которые казались так хорошо приспособленными для совместной работы и притертыми друг к другу, посыпались со своих мест. Кризис пожирает страну за страной, отрасль за отраслью, рынок за рынком. Ситуация вышла из под контроля правительств экономических супердержав и перестала быть предсказуемой даже для самых выдающихся аналитиков. Мир в считанные месяцы потерял четкость очертаний и стал зыбким и дрожащим, как мираж над горячим асфальтом. Впервые за последние 60 лет победоносное наступление технологии приостановилось, а вместе с ним на холостых оборотах заработало и образование – ведь если технологии не будут развиваться прежними темпами, то никакой потребности в прежних масштабах общего образования, в общем-то, нет. Если современная цивилизация теряет своею основу – мировую финансовую систему, то воспроизводить ее привычные всем очертания вскоре будет не на что и некому: людям нужно удовлетворять свои базовые потребности, в рамках привычного образа жизни это становиться делать все труднее и труднее, поэтому они начинают искать иную основу для своего существования.

А также искать новую модель образования – ведь если в системе современной цивилизации не нашлось места для них самих, то что ждет в этом мире их детей?

В самом деле – чему учить детей в условиях рушащейся цивилизации, лишающейся собственных корней? Быть может, образованию пришел конец, и лучшее, что могут сделать родители в нынешних условиях – это предоставить своим детям расти, как сорной траве на огороде: что вырастет, то вырастет? Многие так и поступают, и учат детей только утилитарно-необходимым навыкам. Другие не заходят так далеко – но относятся к образованию пренебрежительно, как к необходимому злу: получить его, наверное, стоит, а вот тратить на это много сил и нервов – абсолютно нет. И конечно, менее всего в этих неопределенных условиях люди склонны думать о каких-то там высоких ценностях– культуре, развитии и личности. Какие могут быть духовные ценности, если с материальными проблема? Тут не до трансляции культуры – было бы на что прокормить детей…

В этих условиях сейчас сложно всем и везде: сложно в школе, где воистину нечеловеческими усилиями самоотверженных педагогов, с огромным трудом и внутренним сопротивлением воспроизводится уже четверть века назад устаревшая система образования, на глазах теряющая последние остатки осмысленности.

Не менее сложно и вне школы: родителям детей на домашнем обучении приходится ценой тех же сверхъестественных усилий находить внутренние и внешние стимулы для продолжения своих усилий. Зачем же менять шило на мыло, если все равно будущее темно и непонятно, а ценность знаний с каждым днем становится все менее и менее очевидной? Стоит ли более чем спорный результат затраченных усилий?

…Более полутора тысяч лет назад такая же, как и сейчас, неопределенность охватила цивилизованный западный мир. Устои культуры и цивилизации, составлявшие основу Римской империи, падали один за другим. Как и в наше время, тысячи людей, столетиями верой и правдой служивших Римской государственной системе, переставали видеть смысл своих культурных усилий и, замкнувшись на сиюминутной пользе, оставляли службу империи, чтобы спасти себя и своих домашних в далеких от цивилизации с ее трудами и опасности поместьях. Как и в наше время, смысл и значение культуры и образования были утрачены; знание перестало цениться, грубая сила и золото решали все. Двадцать третьего августа 476 г. германские отряды в Италии (которые составляли теперь основную часть римской армии) избрали королем своего командира Одоакра и низложили последнего римского императора Ромула Августула. Это событие знаменует собой конец Римской империи и начало средневековой истории Европы. Однако никто не знает, какой была бы эта история, и удалось бы германским королевствам возвыситься над своим варварским состоянием, если бы через 4 года после низложения последнего императора Римской империи, в Нурсии, маленьком городке в Сабинских горах Италии, не родился бы мальчик, который во многом смог определить основной вектор ее развития.

Этого мальчика звали Бенедикт; сегодня, спустя полторы тысячи лет мы знаем его как святого Бенедикта Нурсийского, отца-основателя первого западного монашеского ордена, названного в его честь Бенедиктинским. Цель монашеской жизни св. Бенедикт видел в воспроизведении семейного уклада в условиях монастырского общежития – с обязательным строгим подчинением детей-монахов отцу-настоятелю монастыря. В каждом аббатстве монашеская община-семья была занята не только работой, потребной для тела, и молитвой, укрепляющей дух, но и непременно учеными занятиями: в скрипториях монастырей велась кропотливая работа по копированию трудов отцов Церкви и античных авторов. Вне монастырских стен культурная жизнь, и в столице и в провинциях бывшей империи быстро приходила в упадок, дороги зарастали травой, здания и акведуки ветшали, детей переставали учить грамоте. Те из жителей бывшей Римской империи, кому дороги были не только физическое выживание, но высокий дух познания, делающий человека человеком, предпочитали селиться вокруг бенедиктинских аббатств, и перенимали от ученых отцов их культурный уклад. Роль бенедиктинских монастырей в деле спасения наследия античной цивилизации, обреченной на угасание и гибель в Темные века, сложно переоценить. В то время это был передовой отряд сопротивления всеобщему распаду и варварству, форпост смысла посреди хаоса грубой силы и своекорыстия. И так же, как и сейчас, осмысленность их культурных усилий была совершенно неочевидна: несколько десятков монастырских обителей, хранящей наследие погибшей цивилизации, были каплей в человеческой массе, выбравшей забвение и полностью удовлетворенной своей необразованностью. Но, несмотря на то, что соотношение одних и других было 1: 100 000, или еще меньшим, культура бенедиктинских монастырей через несколько столетий дала начало первому собственно-европейскому стилю – романскому, и, далее – всей европейской средневековой культуре в целом. А от варварских королевств, презревших христианскую и античную образованность, не осталось ничего…

Что я хотела показать этим примером? То, что осмысленность культурных усилий может считаться исторически установленной и доказанной, словно теорема Пифагора. Хранение семейных ценностей, стремление к развитию человеческой личности, любовь к познанию – вот что создает великие цивилизации; пренебрежение родительскими обязанностями, безразличие к осуществлению смысла человеческой жизни, невежество и потребительство – то, что их разрушает. И тогда, когда великое государство рушится, и вместе с ним уходит в небытие обеспечивающая его воспроизведение система образования, единственной ячейкой, способной сохранить и пустить в рост наследство павшей культуры, остается семья. Полторы тысячи лет назад это была монастырская община – потому что только в стенах бенедиктинских аббатств сохранялись люди, объединенные любовью к познанию истины и жизнью в согласии с ней; теперь же, в эпоху всеобщей грамотности, каждая семья может стать такой ячейкой.

Настало время вспомнить, что человек живет осмысленно лишь познавая и следуюя познанному. А значит познание и должно быть по преимуществу образом жизни разумного человека. А раз так, то жизнь практически любого человека может и должна быть организована вокруг его познавательной деятельности в разных ее аспектах. В этом смысле дети дают своим родителям новый импульс к познанию: то, что родители не стали бы узнавать сами для себя, они не могут не стремиться узнать, для того, чтобы способствовать развитию своих детей. Конечно, для того, чтобы познавательная деятельность постоянно развивалась, нужны особые условия – и это как раз условия домашнего обучения. Школьная общеобразовательная система развращает родителей и отчуждает их как от детей, так и от познания (увы - даже в том случае, если родители являются научными работниками). Именно поэтому семьям, желающим укрепить внутренние связи и вырастить достойных детей, следует остановить свое внимание на системе домашнего обучения, а не полагаться на остатки общеобразовательной системы – возможно, она в доживает свои последние дни, ибо в ближайшем будущем ее содержание перестанет быть по средствам любому государству.

Что касается цели домашнего обучения, то, хотелось бы надеяться, что после приведенного выше примера она стала более очевидной: это всестороннее развитие личности ребенка и заложенных в его потенциале познавательных способностей: физических, сенсорных, психических, умственных, рациональных и интеллектуальных. Багаж человеческого знания, которым ему предстоит овладеть – материал, посредством которого эти способности тренируются и развиваются, а не только средство заработать на кусок хлеба. Высокоразвитая личность для своего выживания не нуждается в «теплом местечке» внутри отлаженной системы – она сама созидает вокруг себя такую систему, в которой может плодотворно и осмысленно существовать вместе с другими.

Наше общество нуждается в таких личностях как никогда. В ситуации затяжного кризиса, в которой мы вступили, все люди, мыслящие шаблонно либо прагматично, делающие ставку на верность системе или на бегство от нее, обречены на гибель либо на деградацию. И только люди, способные взорвать изнутри омертвевшие шаблоны и выпустить наружу живую жизнь познания и культуры, будут иметь будущее – а вместе с ними и все человечество. Кем быть вашим детям – выбирать вам, дорогие читатели.